...На скифскую землю упали сброшенные
с неба золотые предметы : плуг с ярмом,
обоюдоострая секира и чаша. Старший брат,
увидев первым, подошел, желая взять их,
но при его приближении золото загорелось.
Тогда он отступил, и приблизился второй
брат, и опять золото было объято пламенем.
Этих загоревшееся золото отвергло. Но при
приближении третьего, самого младшего,
оно погасло, и он унес его к себе. И старшие
братья после этого, по взаимному соглашению,
передали всю царскую власть младшему.
				(Геродот. История. Книга 4)

Апи, по Геродоту, супруга скифского бога Папая (Зевса), связана с водой (ее имя возводится к иранскому корню со значением «вода») и землей (Геродот отождествляет ее с Геей, т. е. с землей). По-видимому, это – хтоническое божество, воплощение нижнего мира (это подтверждается ее змеевидным обликом), и в то же время это – порождающая стихия (она – прародительница скифов и тождественна античной Гере). Супруг этой богини, Папай, должен, видимо, трактоваться как божество Неба; брак Неба, как мужского начала, с Землей - началом женским, – общий индоевропейский мифологический мотив (31, II, с. 447).

Скифская Апи напоминает нам по облику и функциям нартовскую Дзерассу, но Дзерасса передала свою сакральную власть Шатане. Мать и дочь, опираясь на нижний мир, ведают вегетативной цикличностью земной жизни. Те же функции фиксируются и у Апи, вобравшей в себя образ Великой богини-матери, ведающей сменой времен года, связанной с плодоносящей энергией земли, при этом покровительствуя сельскохозяйственному труду (37, с. 45). (...)

Выполненные на высоком уровне мастерства литья и чеканки из благородных металлов и бронзы, скифские украшения по­ражают стихийной силой и одновременно тонким изяществом, порой даже грацией. Одно из таких украшений — золотая застежка для пояса из Петровской коллекции Эрмитажа (~ V век). Характерен мотив изображения — борьба зверей: он во множестве вариантов представлен в скиф­ском искусстве. Фантастический хищник — кры­латый лев — яростно терзает лошадь. Компози­ция пряжки откровенно орнаментальна: тела животных изогнуты неестественно, в виде латин­ской буквы S, сливаясь в едином ритме. Но при этом сцена дана с редкой жизненностью. Круп и задние ноги хищника повернуты кверху, но с какой упругой энергией, будто в молниенос­ном прыжке, взвивается напряженное его тело; сколько судорожной цепкости в лапах, впивших­ся в холку жертвы; сколько ярости в оскале мор­ды. S-образная форма тела льва вертикальна и исполнена пружинистой мощи: верхняя часть массивна, в нее как бы перелилась вся сила мо­гучего зверя. Даже узорчатое крыло упруго за­кручено вверх, вторя общему стремительному движению.
Совсем иное в построении тела лошади. Здесь внешне сходная S-образная форма положена го­ризонтально, и вся передняя часть корпуса, голо­ва и ноги изображены в бессильных падающих линиях. Создается резкий контраст между напа­дающим и жертвой. Драматизм сцены передан с удивительным темпераментом. Что хотел изобразить неизвестный нам мастер, мы не знаем. Вряд ли это просто сценка «из жиз­ни». Художник не ищет здесь внешнего правдо­подобия. Орнаментальная динамика построения композиции исключает возможность читать ее как простое воспроизведение натуры.